коктель эйфории

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

коктель эйфории > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Сегодня — среда, 19 сентября 2018 г.
Мессье 32 Бaгиpа в сообществе Где-то 05:12:22
Обозначения: М32, NGC 221
Тип: Карликовая эллиптическая галактика
Созвездие: Андромеда

­­


Мессье 32 (NGC 221) – карликовая эллиптическая галактика, удаленная на 2.49 миллионов световых лет. Занимает место в созвездии Андромеда. Выступает спутниковой галактикой М31, а по видимой величине достигает 8.08.
Ее второе имя – Лежантиль, данное в честь астронома из Франции, открывшего ее в 1749 году. Она простирается на 6500 световых лет, а в максимальном расширении тянется на 8.7 х 6.5 угловых минут. В бинокль галактика напоминает туманный светлый участок. Но даже более крупные инструменты не раскрывают делателей из-за небольшого размера.
Входит в состав Местной группы, где также числятся Мессье 31, Млечный Путь и Мессье 33.
Ее очень легко обнаружить, потому что соседствует с галактикой Андромеды. Можно начать поиски с Большого квадрата Пегаса, созданного тремя звездами Пегаса и Альферацем (северо-восточный угол). Ее величина достигает 2.1. Двигайтесь от нее в северо-восточном направлении и пройдете три звезды: Дельта Андромеды, Мирах и Гамма Андромеды. Галактика будет располагаться в 8 градусах северо-западнее Мираха. Отдалена на 22 угловых минуты южнее от галактического центра. Благоприятный период для обзора – октябрь-декабрь.
В М32 не заметно пыли или активного процесса формирования звезд. Но есть данные, что он мог происходить в прошлом. Сейчас ее наполняют старые красные и желтые звезды.
В центре проживает сверхмассивная черная дыра, чья масса превышает солнечную в 1.5-5 миллионов раз. Это одна из 14 спутниковых галактик Млечного Пути. Можно отметить еще одну карликовую эллиптическую – Мессье 110. Обе были разрешены в 1944 году астрономом из Германии Вальтером Бааде, использовавшим 100-дюймовый телескоп.
М32 выступает прототипом для компактных эллиптических. Полагают, что когда-то это был спиральный тип, но после столкновения с Андромедой рукава уничтожились приливными силами, а звезды отошли к гало М31.
В 1966 году Халтон Арп добавил М32 в Атлас Особых Галактик (Arp 168). Он указал на диффузный хвост (приливные формирования, созданные при контакте с другой галактикой).
21 августа 1998 года была найдена нова, сформировавшаяся в 28.5 угловых секундах западнее и в 44.7 угловых секундах южнее от галактического центра. Максимум ее величины достиг 16.5.
М32 нашел Гийом Лежантиль 29 мая 1749 года: «Смотрю на туманность Андромеды в 18-футовый телескоп. Заметил еще одну небольшую туманность, охватывающую минуту в диаметре и выбрасывающую два маленьких луча».
3 августа 1764 года Шарль Мессье внес ее в своей список: «Смотрю на очень маленькую туманность, расположенную ниже пояса Андромеды. Впервые увидел ее в 1757 году. Тогда я не знал, что ее уже открыл Лежантиль. Она круглая и в диаметре охватывает 2 угловых минуты. Между ней и поясом просматриваются маленькие телескопические звезды».
В 1785 году за галактикой наблюдал Уильям Гершель: «Довольно крупная туманность с заметной плотностью в центре. На юге следует за большой».
В 1828 году Джон Гершель внес ее в свой каталог (h 51): «Это спутник большой туманности. Очень яркий, крупный. Центр достигает величины 10. В диаметре – 40’’».
Вчера — вторник, 18 сентября 2018 г.
ыы Господин Лейтенант 01:17:14
не съела с вечера таблетку
и сегодня с утра не буду

проснулась в пять утра бодрая, порисовала

молю циклотимических богов чтобы это реально была гипертимия!
обожаю её
единственный минус в отказе от таблеток - тревожность. Седалит её снимает, за эту неделю вообще не было
если это сучка вернётся - грустно будет, она стрёмная

а так НЕ сидеть на таблетках я не против....я и к врачу-то то шла в основном чтобы узнать, что именно со мной
да и из-за каких-то совсем кризисных моментов, которые были обычно в гипотимию


Категории: Дневник ПЭС, Здоровье
Позавчера — понедельник, 17 сентября 2018 г.
The derived allele of the KITLG SNP... 572658027166660 05:41:49
The derived allele of the KITLG SNP rs12821256 that is associated with – and likely causal for – blond hair in Europeans [4,5] is present in one hunter-gatherer from each of Samara, Motala and Ukraine (I0124, I0014 and I1763), as well as several later individuals with Steppe ancestry. Since the allele is found in populations with EHG but not WHG ancestry, it suggests that its origin is in the Ancient North Eurasian (ANE) population. Consistent with this, we observe that earliest known individual with the derived allele is the [Siberian] ANE individual Afontova Gora 3 which is directly dated to 16130-15749 cal BCE (14710±60 BP, MAMS-27186: a previously unpublished date that we newly report here).

http://eurogenes.bl­ogspot.com/2017/05/e­uropean-blond-hair-m­ay-have-originated.h­tml

есле комуто непонятно....
самопознание Евгений Павлович Варфоломеев 04:40:25
Интуитивный ,братцы ,мир грации ,сине-голубой , и звучит как соль. Мир мудрости ,говорят не зря , это «ля» цвет эт - морская волна и фиолет.
Не врут , что белый Абсолют.

Не от стакана синяя нирвана.
Кармы ,дорогой , цвет голубой.
Неуязвимость тут, коль бескорыстен труд.
Страх грубой реакции прах.
Кто страхом вянет к себе опасность тянет.
Ум (вариантов просчёт) к желаниям ведёт.
Сердцебиение прекращает расслабление.

Ни кого не третируй , но ситуацию репетируй.
Левое бедро - энергии «ведро».
Ртом не дыши – энергию свою не потроши.
И одевая малахай длинно не вдыхай.
Любой порой макушку прикрой.

Не твои обязанности зависимости и привязанности.
Устраняй кум внутренний шум.
На счастье и мелки бей тарелки.
Что стало ? Си- волны хаоса наведения усталости.
воскресенье, 16 сентября 2018 г.
— 160 — Olivia Nell 19:35:00

незабудк­и плачут в темноте


Гороскоп сказал остановиться, оглянуться и найти ответы на вопросы, которые давно мучили. Я поставила на паузу всё и вдруг с ясной отчётливостью поняла, что люблю смотреть на людей. Наблюдать за ними. Это может показаться странным, но я люблю людские души, какими бы они не были. По утрам скольжу глазами по сонным пассажирам маршруток, по собратьям на остановках, по пешеходам и думаю, о чём же размышляют они, куда спешат и чем заняты. Кто-то явно едет на учёбу: их плотно-набитые рюкзаки резко контрастируют с моим лёгким и свободным, а глаза сонливо и устало смотрят по сторонам, чтобы не пропустить остановку. Мне достаточно далеко ехать, чтобы успеть насмотреться на таких детей из трёх разных заходов.
Кто-то спешит на работу: они постоянно поглядывают на наручные часы разнообразных расцветок, скользят хмурыми взглядами по другим людям и недовольно сводят брови, когда им не уступают места. Кто-то просто безразлично смотрит в окно, вслушиваясь в звуки мелодий из наушников, кто-то буравит взглядом экран смартфона, быстро что-то набирая. Людей столько, что порой не хватает и часа, чтобы понять их, хоть немного заглянуть в глубины их душ, понять, что же тревожит эти усталые глаза и чего им не хватает в жизни.

Я ещё не познала собственной, но интересуюсь чужой, отличной. Я слушаю свою музыку, смотрю свои фильмы, и на Земле больше миллиарда людей, которые тоже имеют эти свои вещи. Любой их них каждую секунду что-то думает. Не счесть, сколько на планете нашей разных мыслей и тревог, что охватывают население каждое мгновение.
У каждого из нас своя душа, свои взгляды на вещи. Мы любим разные вещи, любим разных людей, ходим разными дорогами и совершаем разные поступки. Никто из нас не идеален, потому что недостатки есть абсолютно у каждого; но никто из нас и не настолько ужасен, чтобы отводить глаза и кривиться в брезгливой гримасе. Всё относительно. Я стремлюсь к душам людей, учу себя закрывать глаза на внешность и её недостатки, учусь искать в каждом свои достоинства и то, что отличает его от других.
Я никогда не отрицала того факта, что люблю людей. Такими, какие они есть, со всеми пороками, со всеми жестокостями и противоречиями. Вера в человечество во мне настолько крепка и сильна, что её не объять и не объяснить. Она просто есть. Греет сердце, разгоняя по артериям и венам горячую кровь. Замирает мурашками в животе и селится улыбкой на губах. Отдаётся любимой музыкой и строчками разных книг.

Я люблю смотреть на людей. Я люблю их узнавать. Возможно, это именно то, что и я и должна была открыть? Кто знает. Мне ещё предстоит узнать многое и многое открыть, а пока я осознала очень важный факт и приняла его. Вот и всё.


­­


Категории: Бархат лепестков стойкий, Вьюнок лёгкий, Камелия рассветная
Грязи в ленту. V O L C A N O 18:41:03

V A R D I

Подробнее…Я не умею рисовать и тем более не владею навыком покраса. Просто мазня для души, свой перс.
П.с. восковые мелки.
­­
показать предыдущие комментарии (6)
18:52:42 Рэму
ого, клев
18:54:29 V O L C A N O
Вот твоя ава определённо клевая.
18:57:47 Рэму
спасибо DD
18:58:29 V O L C A N O
Гыгыгы ))
Adrift. Audrey H. 10:45:05

Bailando

Во власти стихии. ­­ ­­
­­
Фильм, основанный на реальных событиях.
Дата выхода: 28 июня 2018 г. (РФ)
Жанр: Триллер, Драма.
В главных ролях: Шейлин Вудли, Сэм Клафлин и др.
Краткое описание:


Два молодых человека познакомились на Таити, и искра любви пролетела между ними.
Они еще не знают, что может сделать разбушевавшаяся стихия со светлым чувством под названием любовь.
Они молоды и свободны, а потому им не свойственно понятие власть во взаимоотношениях. У них равноправие.
Взаимные симпатии оказались такой силы, что они решили отправиться в романтическое путешествие по Тихому океану на превосходной яхте.
Все идет просто великолепно. Влюбленные голубки наслаждаются закатами и рассветами, ласковым прибоем, пением морских птиц и дельфинов.
Однако, их путешествие становиться под знаком опасно, когда на них с неимоверной скоростью стал приближаться мощный ураган, который еще никогда не видела история.


На самом деле реальная история намного ужасающая и трагичная, чем нам ее показали.
Как раз ее сейчас дочитываю. ­­
Я именно тот человек, который тоже всегда мечтал выходить в море, в океан.
Не важно на чем, моя огромная слабость - это морские судна.
Когда я смотрю на них, наблюдаю за ними - мой дух захватывает, я испытываю эйфорию и мечтаю,
что однажды я тоже отправлюсь в морское путешествие. Уже очень скоро.
Фильм, как и сама книга автора и женщины той самой истории - Тами Олдхэм Ашкрафт
рассказывает нам все "прелести" реальной жизни в открытом океане.
Мы мечтаем о романтике, красивом закате и рассвете и совсем не думаем, что нас поджидают штормы и ураганы.

Когда я начинала смотреть, сразу поняла, что яхта, хоть будь она самой большой - судно не для таких волн.
Посмотрела фильм три раза ­­ ­­
Первый раз с подругой, потом с мужем и еще раз с братом.
Эмоции и впечатления всегда были разные.
Вначале ты еще не понимаешь что тебя ждет, что покажет фильм..
На разных сайтах жанр фильма всегда пишут разный - то это боевик, то комедия..
Ребят ­­ вы о чем вообще?!
Триллер и только триллер! + драма.
Не более. ­­ ­­
Это именно тот фильм, при котором нужно полное внимание и сосредоточенность.
Что-то пропустишь и все, не поймешь о чем вообще идет речь.
Так и было у подруги - тихий звук экрана + голос детей и вуаля - Лёля поплыла.)
На самом деле в первый раз понимаешь на сколько закручен сюжет и когда в конце все узнаешь..
Для меня одного раза было мало, чтобы понять весь смысл фильма
и последующие два раза - я замечала например те детали или слова,
которые не заметила и не увидела в первый раз.
Не зря же говорят, что фильм нужно посмотреть несколько раз и тогда поймешь его до конца.

Советую к просмотру. ­­

Категории: Фильмы
суббота, 15 сентября 2018 г.
do you remember 4U2 в сообществе дом для тихони 19:30:17

LEGENDS NEVER DIE

­­

если вдруг зайдет запилю и с другими тяночками

не подписываю


Категории: Самая самая;, Эпиг;
показать предыдущие комментарии (14)
05:38:38 Michi...Kyoko...
А с другими тянучками эт с какими?
06:59:44 4U2
Просто есть небольшая серия артов с военными аниме тян терпящими фиаско Типа той что подстрелили на эпиге Вот ._.
09:14:22 Тамплиер
ух ты, выглядит как что-то новое!
10:25:37 Michi...Kyoko...
А можно как-то очередь забить на такой эпижек?
пятница, 14 сентября 2018 г.
/ анрол 21:05:50
банально сопливо и тд и тп но я просто не хочу продолжать ощущать себя так, это нормальное желание здорового человека. мне очень хочется быть принятым но ебать вы бы слышали то что слышу я когда случайно рассказываю о том как вот люблю кого-то, о своей любви когда рассказываю короче. это реально нихуя никто не понимает, и я теперь думаю может это реально не любовь а какая-то обсессия/долбоебизм­/помешательство/тд тп но я очень был бы счастлив если бы мне давали ровно то, что даю в отношениях я. не внешнее благополучие где "лучше бы я тебе не говорила", а совершенно искреннее нежелание делать то, о чем потом лучше не рассказывать
never not Bakugоu 12:48:02
There's a room
In my heart with the memories we made
Took 'em down but they're still in their frames
There's no way I could ever forget

For as long as I live and as long as I love
I will never not think about you
From the moment I loved, I knew you were the one
And no matter what I do,
I will never not think about you

What we had only comes
Once in a lifetime
For the rest of mine, always compare

We were so beautiful
We were so tragic
No other magic could ever compare
среда, 12 сентября 2018 г.
Триумфальная арка Энтрери . ADF 11:28:57
Дочитано 19.03.2016


Эрих Мария Ремарк


Подробнее…­­Опять кому-то некуда идти, подумал он. Это следовало предвидеть. Всегда одно и то же. Ночью не знают, куда деваться, а утром исчезают прежде, чем успеешь проснуться. По утрам они почему-то знают, куда идти. Вечное дешевое отчаяние – отчаяние ночной темноты. Приходит с темнотой и исчезает вместе с нею.

– Выпейте еще. Толку, конечно, будет мало, зато согревает. И что бы с вами ни случилось – ничего не принимайте близко к сердцу. Немногое на свете долго бывает важным.

Даже в самые тяжелые времена надо хоть немного думать о комфорте. Старое солдатское правило.

На белом столе лежало то, что еще несколько часов назад было надеждой, дыханием, болью и трепещущей жизнью. Теперь это был всего лишь труп, и человек-автомат, именуемый сестрой Эжени и гордившийся тем, что никогда не совершал ошибок, накрыл его простыней и укатил прочь. Такие всех переживут, подумал Равик. Солнце не любит эти деревянные души, оно забывает о них. Потому-то они и живут бесконечно долго.

Разве ему понять эту бездыханность, это напряжение, когда нож вот-вот сделает первый разрез, когда вслед за легким нажимом тянется узкая красная полоска крови, когда тело в иглах и зажимах раскрывается, подобно занавесу, и обнажается то, что никогда не видело света, когда, подобно охотнику в джунглях, ты идешь по следу и вдруг – в разрушенных тканях, опухолях, узлах и разрывах лицом к лицу сталкиваешься с могучим хищником – смертью – и вступаешь в борьбу, вооруженный лишь иглой, тонким лезвием и бесконечно уверенной рукой… Разве ему понять, что ты испытываешь, когда собранность достигла предельного, слепящего напряжения и вдруг в кровь больного врывается что-то загадочное, черное, какая-то величественная издевка – и нож словно тупеет, игла становится ломкой, а рука непослушной; когда невидимое, таинственное, пульсирующее – жизнь – неожиданно отхлынет от бессильных рук и распадается, увлекаемое призрачным, темным вихрем, который ни догнать, ни прогнать… когда лицо, которое только что еще жило, было каким-то «я», имело имя, превращается в безымянную, застывшую маску… какое яростное, какое бессмысленное и мятежное бессилие охватывает тебя… разве ему все это понять… да и что тут объяснишь?

Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого?

– Вы провансалец? – спросил он спокойно. Хозяин осекся.
– Нет. А что? – ошарашенно спросил он.
– Так, ничего. Мне просто хотелось вас прервать. Лучше всего это удается с помощью бессмысленного вопроса. Иначе вы проговорили бы еще целый час.
– Мсье! Кто вы такой? Что вам нужно?
– Наконец-то мы дождались от вас разумных слов.
Хозяин окончательно пришел в себя.

Он вытащил из кармана бумажку с именем, разорвал и выбросил. Забыть… Какое слово! В нем и ужас, и утешение, и обман! Кто бы мог жить, не забывая? Но кто способен забыть все, о чем не хочется помнить? Шлак воспоминаний, разрывающий сердце. Свободен лишь тот, кто утратил все, ради чего стоит жить.

­­– Но когда у человека уже нет ничего святого – все вновь и гораздо более человечным образом становится для него святым. Он начинает чтить даже ту искорку жизни, какая теплится даже в червяке, заставляя его время от времени выползать на свет. Не примите это за намек.
– Меня вам не обидеть. В вас нет ни капли веры, – Эжени энергично оправила халат на груди. – У меня же вера, слава Богу, есть!
Равик взял свое пальто.
– Вера легко ведет к фанатизму. Вот почему во имя религии пролито столько крови, – он усмехнулся, не скрывая издевки. – Терпимость – дочь сомнения, Эжени. Ведь при всей вашей религиозности вы куда более враждебно относитесь ко мне, чем я, отпетый безбожник, к вам. Разве нет?

Равик еще ни разу не был у Вебера. Тот от души позвал его к себе, а получилась обида. От оскорбления можно защититься, от сострадания нельзя.

– Что с ней делать?
– Поставь куда-нибудь. Любую вещь можно куда-нибудь поставить. Места на земле хватает для всего. Только не для людей.

– Нигде ничто не ждет человека, – сказал Равик. – Всегда надо самому приносить с собой все.

– Я… я должна была относиться к нему иначе… я была…
– Забудьте об этом. Раскаяние – самая бесполезная вещь на свете. Вернуть ничего нельзя. Ничего нельзя исправить. Иначе все мы были бы святыми. Жизнь не имела в виду сделать нас совершенными. Тому, кто совершенен, место в музее.

- Эжени, почему набожные люди так нетерпимы? Самый легкий характер у циников, самый невыносимый – у идеалистов. Не наталкивает ли это вас на размышления?

– Человек велик в своих замыслах, но немощен в их осуществлении. В этом и его беда, и его обаяние.

Помогай, пока можешь… Делай все, что в твоих силах… Но когда уже ничего не можешь сделать – забудь! Повернись спиной! Крепись! Жалость позволительна лишь в спокойные времена. Но не тогда, когда дело идет о жизни и смерти. Мертвых похорони, а сам вгрызайся в жизнь! Тебе еще жить и жить. Скорбь скорбью, а факты фактами. Посмотри правде в лицо, признай ее. Этим ты нисколько не оскорбишь память погибших. Только так можно выжить.

Когда жизнь так беспокойна, лучше не привыкать к слишком многим вещам. Ведь их всякий раз приходилось бы бросать или брать с собой. А ты каждую минуту должен быть готов отправиться в путь. Потому и живешь один. Если ты в пути, ничто не должно удерживать тебя, ничто не должно волновать. Разве что мимолетная связь, но ничего больше.

Давно, давно он уже не ждал никого так, как сегодня. Что-то незаметно прокралось в него. Неужто оно опять зашевелилось? Опять задвигалось? Когда же все началось? Или прошлое снова зовет из синих глубин, легким дуновением доносится с лугов, заросших мятой, встает рядами тополей на горизонте, веет запахом апрельских лесов? Он не хотел этого. Не хотел этим обладать. Не хотел быть одержимым. Он был в пути.
Равик поднялся и стал одеваться. Не терять независимости. Все начиналось с потери независимости уже в мелочах. Не обращаешь на них внимания – и вдруг запутываешься в сетях привычки. У нее много названий. Любовь – одно из них. Ни к чему не следует привыкать. Даже к телу женщины.

Равик улыбнулся.
– Если хочешь что-либо сделать, никогда не спрашивай о последствиях. Иначе так ничего и не сделаешь.

- Мы слишком много времени торчим в комнатах. Слишком много думаем в четырех стенах. Слишком много живем и отчаиваемся взаперти. А на лоне природы разве можно впасть в отчаяние?
– Еще как!
– Опять-таки потому, что мы очень привыкли к комнатам. А сольешься с природой – никогда не станешь отчаиваться. Да и само отчаяние среди лесов и полей выглядит куда приличнее, нежели в отдельной квартире с ванной и кухней. И даже как-то уютнее. Не возражай! Стремление противоречить свидетельствует об ограниченности духа, свойственной Западу. Скажи сам – разве я не прав? Сегодня у меня свободный вечер, и я хочу насладиться жизнью. Замечу кстати, мы и пьем слишком много в комнатах.

­­ – Посмотри, что с нами стало? Насколько мне известно, только у древних греков были боги вина и веселья – Вакх и Дионис. А у нас вместо них – Фрейд, комплекс неполноценности и психоанализ, боязнь громких слов в любви и склонность к громким словам в политике. Скучная мы порода, не правда ли? – Морозов хитро подмигнул.
– Старый, черствый циник, обуреваемый мечтами, – сказал Равик.
Морозов ухмыльнулся.
– Жалкий романтик, лишенный иллюзий и временно именуемый в этой короткой жизни Равик.

– Жила-была волна и любила утес, где-то в море, скажем, в бухте Капри. Она обдавала его пеной и брызгами, день и ночь целовала его, обвивала своими белыми руками. Она вздыхала, и плакала, и молила: «Приди ко мне, утес!» Она любила его, обдавала пеной и медленно подтачивала. И вот в один прекрасный день, совсем уже подточенный, утес качнулся и рухнул в ее объятия.
Равик сделал глоток.
– Ну и что же? – спросила Жоан.
– И вдруг утеса не стало. Не с кем играть, некого любить, не о ком скорбеть. Утес затонул в волне. Теперь это был лишь каменный обломок на дне морском. Волна же была разочарована, ей казалось, что ее обманули, и вскоре она нашла себе новый утес.

– Жоан, любовь – не зеркальный пруд, в который можно вечно глядеться. У нее есть приливы и отливы. И обломки кораблей, потерпевших крушение, и затонувшие города, и осьминоги, и бури, и ящики с золотом, и жемчужины… Но жемчужины – те лежат совсем глубоко.
– Об этом я ничего не знаю. Любовь – это когда люди принадлежат друг другу. Навсегда.
Навсегда, подумал он. Старая детская сказка. Ведь даже минуту и ту не удержишь!

– Странно, – сказала она. – Мне бы радоваться… А я не радуюсь…
– Так бывает всегда при расставании, Кэт. Даже когда расстаешься с отчаянием.
Она стояла перед ним, полная трепетной жизни, решившаяся на что-то и чуть печальная.
– Самое правильное при расставании – уйти, – сказал Равик. – Пойдемте, я провожу вас.

– Тогда плохи наши дела, – проговорил он.
– Почему?
– Через несколько недель ты узнаешь меня еще лучше и я стану для тебя еще менее неожиданным.
– Так же, как и я для тебя.
– С тобой совсем другое дело.
– Почему?
– На твоей стороне пятьдесят тысяч лет биологического развития человека. Женщина от любви умнеет, а мужчина теряет голову.

Но разве она не права? Разве красота может быть неправой? Разве вся правда мира не на ее стороне?

Острова ни от чего не спасают. Тревогу сердца ничем не унять. Скорее всего теряешь то, что держишь в руках, когда оставляешь сам – потери уже не ощущаешь.

Клочок бумаги! Все сводится к одному: есть ли у тебя этот клочок бумаги. Покажи его – и эта тварь тут же рассыплется в извинениях и с почетом проводит тебя, будь ты хоть трижды убийцей и бандитом, вырезавшим целую семью и ограбившим банк. В наши дни даже самого Христа, окажись он без паспорта, упрятали бы в тюрьму. Впрочем, он все равно не дожил бы до своих тридцати трех лет – его убили бы намного раньше.

– Зачем весь этот разговор? Я немного устал, мне надо снова привыкать ко всему. Это действительно так. Странно, как много думает человек, когда он в пути. И как мало, когда возвращается.

Она выпрямилась и откинула назад волосы.
– Ты не смеешь оставлять меня одну. Ты отвечаешь за меня.
– Разве ты одна?
– Ты отвечаешь за меня, – повторила она и улыбнулась.
Какую-то долю секунды ему казалось, что он ненавидит ее, ненавидит за эту улыбку, за ее тон.
– Не болтай глупостей, Жоан.
– Нет, ты отвечаешь за меня. С нашей первой встречи. Без тебя…
– Хорошо. Видимо, я отвечаю и за оккупацию Чехословакии… А теперь хватит. Уже рассвело, тебе скоро идти.
– Что ты сказал? – Она широко раскрыла глаза. – Ты не хочешь, чтобы я осталась?
– Не хочу.
– Ах вот как… – произнесла она тихим, неожиданно злым голосом. – Так вот оно что! Ты больше не любишь меня!
– Бог мой, – сказал Равик. – Этого еще не хватало. С какими идиотами ты провела последние месяцы?

­­– И зачем только живет человек?
– Чтобы размышлять над смыслом жизни. Есть еще вопросы?
– Есть. Почему, вдоволь поразмыслив и в конце концов набравшись ума, он тут же умирает?
– Немало людей умирают, так и не набравшись ума.
– Не увиливай от ответа. И не вздумай пересказывать мне старую сказку о переселении души.
– Я отвечу, но сперва позволь задать тебе один вопрос. Львы убивают антилоп, пауки – мух, лисы – кур… Но какое из земных существ беспрестанно воюет и убивает себе подобных?
– Детский вопрос. Ну конечно же, человек – этот венец творения, придумавший такие слова как любовь, добро и милосердие.
– Правильно. Какое из живых существ способно на самоубийство и совершает его?
– Опять-таки человек, выдумавший вечность, Бога и воскресение.
– Отлично, – сказал Равик. – Теперь ты видишь, что мы сотканы из противоречий. Так неужели тебе все еще непонятно, почему мы умираем?
Морозов удивленно посмотрел на него.
– Ты, оказывается, софист.

Слова, подумал Равик… Сладостные слова. Нежный, обманчивый бальзам. Помоги мне, люби меня, будь со мною, я вернусь – слова, приторные слова, и только. Как много придумано слов для простого, дикого, жестокого влечения двух человеческих тел друг к другу! И где-то высоко над ним раскинулась огромная радуга фантазии, лжи, чувств и самообмана!.. Вот он стоит в этой ночи расставания, спокойно стоит в темноте, а на него льется дождь сладостных слов, означающих лишь расставание, расставание, расставание… И если обо всем этом говорят, значит, конец уже наступил. У бога любви весь лоб запятнан кровью. Он не признает никаких слов.

В древнегреческом отделе перед Венерой Милосскои шушукались какие-то девицы, нисколько на нее не похожие. Равик остановился. После гранита и зеленоватого сиенита египтян мраморные скульптуры греков казались какими-то декадентскими. Кроткая пышнотелая Венера чем-то напоминала безмятежную, купающуюся домохозяйку. Она была красива и бездумна. Аполлон, победитель Пифона, выглядел гомосексуалистом, которому не мешало бы подзаняться гимнастикой. Греки были выставлены в закрытом помещении, и это их убивало. Другое дело египтяне: их создавали для гробниц и храмов. Греки же нуждались в солнце, воздухе и колоннадах, озаренных золотым светом Афин.

Я медленно бреду мимо этих витрин, полных сверкающей мишуры и драгоценностей. Я засунул руки в карманы и иду, и кто ни посмотрит на меня, тот скажет, что я просто вышел на обычную вечернюю прогулку. Но кровь во мне кипит, в серых и белых извилинах студенистой массы, именуемой мозгом, – ее всего-то с две пригоршни, – бушует незримая битва, и вот вдруг – реальное становится нереальным, а нереальное – реальным. Меня толкают локтями и плечами, я чувствую на себе чужие взгляды, слышу гудки автомобилей, голоса, слышу, как бурлит вокруг меня обыденная, налаженная жизнь, я в центре этого водоворота – и все же более далек от него, чем луна… Я на неведомой планете, где нет ни логики, ни неопровержимых фактов, и какой-то голос во мне без устали выкрикивает одно и то же имя. Я знаю, что дело не в имени, но голос все кричит и кричит, и ответом ему молчание… Так было всегда. В этом молчании заглохло множество криков, и ни на один не последовало ответа. Но крик не смолкает. Это ночной крик любви и смерти, крик исступленности и изнемогающего сознания, крик джунглей и пустыни. Пусть я знаю тысячу ответов, но не знаю единственного, который мне нужен, и не узнаю никогда, ибо он вне меня и мне его не добиться…

Прекрасная женщина, лежащая перед ним, мертва. Она сможет еще жить, но, в сущности, она мертва. Засохшая веточка на древе поколений. Цветущая, но уже утратившая тайну плодоношения. В дремучих папоротниковых лесах обитали огромные человекоподобные обезьяны. Они проделали сложную эволюцию на протяжении тысяч поколений. Египтяне стоили храмы; расцвела Эллада; непрерывно продолжался таинственный ток крови, вздымавшийся все выше и выше, пока не появилась эта женщина; теперь она бесплодна, как пустой колос, и ей уже не продолжить себя, не воплотиться в сына или в дочь. Грубая рука Дюрана оборвала цепь тысячелетней преемственности. Но разве и сам Дюран не есть результат жизни тысячи поколений? Разве не цвела также и для него, для его поганой бороденки Эллада и эпоха Ренессанса?

Кэт сидела в углу и молчала. Равик курил. Он видел огонек сигареты, но не чувствовал дыма, словно в полутьме машины сигарета лишилась своей материальности. Постепенно все стало казаться ему нереальным – эта поездка, этот бесшумно скользящий под дождем автомобиль, улицы, плывущие мимо, женщина в кринолине, притихшая в уголке, отсветы фонарей, пробегающие по ее лицу, руки, уже отмеченные смертью и лежащие на парче так неподвижно, словно им никогда уже не подняться, – призрачная поездка сквозь призрачный Париж, пронизанная каким-то ясным взаимопониманием и невысказанной, беспричинной грустью о предстоящей разлуке.
­­
Кэт попросила шофера остановиться.
Они прошли несколько кварталов вверх, свернули за угол, и вдруг им открылся весь Париж. Огромный, мерцающий огнями, мокрый Париж. С улицами, площадями, ночью, облаками и луной. Париж. Кольцо бульваров, смутно белеющие склоны холмов, башни, крыши, тьма, борющаяся со светом. Париж. Ветер, налетающий с горизонта, искрящаяся равнина, мосты, словно сотканные из света и тени, шквал ливня где-то далеко над Сеной, несчетные огни автомобилей. Париж. Он выстоял в единоборстве с ночью, этот гигантский улей, полный гудящей жизни, вознесшийся над бесчисленными ассенизационными трубами, цветок из света, выросший на удобренной нечистотами почве, больная Кэт, Монна Лиза… Париж…
– Минутку, Кэт, – сказал Равик. – Я сейчас.
Он зашел в кабачок, находившийся неподалеку. В нос ударил теплый запах кровяной и ливерной колбасы. Никто не обратил внимания на его наряд. Он попросил бутылку коньяку и две рюмки. Хозяин откупорил бутылку и снова воткнул пробку в горлышко.
Кэт стояла на том же месте, где он ее оставил. Она стояла в своем кринолине, такая тонкая на фоне зыбкого неба, словно ее забыло здесь какое-то другое столетие и она вовсе не американка шведского происхождения, родившаяся в Бостоне.
– Вот вам, Кэт. Лучшее средство от простуды, дождя и треволнений. Выпьем за город, раскинувшийся там, внизу.
– Выпьем, – она взяла рюмку. – Как хорошо, что мы поднялись сюда, Равик. Это лучше всех празднеств мира.
Она выпила. Свет луны падал на ее плечи, на платье и лицо.
– Коньяк, – сказала она. – И даже хороший.
– Верно. И если вы это чувствуете, значит, все у вас в порядке.
– Дайте мне еще рюмку. А потом спустимся в город, переоденемся и пойдем в «Шехерезаду». Там я отдамся сентиментальности и упьюсь жалостью к самой себе. Я попрощаюсь со всей этой мишурой, а с завтрашнего дня примусь читать философов, составлять завещание и вообще буду вести себя достойно и сообразно своему положению.


Категории: Книги, Цитаты


коктель эйфории > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)

читай на форуме:
--
пройди тесты:
Ты - Лолита, или мысли господина...
Легенда об Анире из Кйордэниона по...
If you love me- prove it (часть 4)
читай в дневниках:

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх